Забрав с дивана пачку со своими «сигаретами», Иван Тимофеевич вывернул из пальцев Петеньки тлеющий окурок, не спеша затушил его, и, сунув его в ту же пачку, осторожно пошел к выходу.

Выйдя на улицу, Иван Тимофеевич, как ни в чем не бывало, отправился к песочнице, в которой возилась с внуком Зоя Павловна.

Поздоровавшись, он присел рядом с ними на лавочку и поинтересовался у нее здоровьем и отношениями с мужем.

– Сердце отпустило, а с мужем мы помирились, – ответила Зоя Павловна, отводя глаза. – Так что все нормально, спасибо.

«Так я и поверил!..» – усмехнулся про себя Иван Тимофеевич, вспомнив подслушанный им их «нормальный» разговор, но тему дальше развивать не стал.

Он остался сидеть на лавочке, когда Зоя Павловна попрощалась, уводя Костю, сказав, что его пора кормить.

А через несколько минут он услышал разнесшийся над двором ее истошный крик:

– Петенька! Родной мой, что с тобой?! Петенька-а-а…

«Родной?!» – Иван Тимофеевич остолбенел. – Как «родной»?! Она же говорила, что он доводит ее, что ей жить из-за него не хочется!..»

А из окон все несся и несся протяжный отчаянный крик Зои Павловны:

– Петенька-а-а… вернись! Не уходи, Петенька…

В окнах и на балконах начали появляться перепуганные люди.

«Боже ты мой, там же Костя!» – вдруг всполошился Иван Тимофеевич и помчался через двор к подъезду.

Перескакивая через ступеньки, он взлетел на третий этаж и ворвался в квартиру Зои Павловны.

Она сидела на полу у дивана, на котором лежал ее муж, и, вцепившись себе в волосы, кричала, раскачиваясь из стороны в сторону:

– Петенька… Как же я жить теперь буду без тебя?!..

Иван Тимофеевич поискал взглядом Костю, и обнаружил его в углу, куда тот забился в страхе.

Мальчик сидел, зажав уши ручонками, чтобы не слышать жутких криков бабушки, и оцепенело смотрел на неподвижно лежащего на диване деда.