Иван Тимофеевич подошел к Косте и попытался взять его на руки, но тот, вырвавшись, вдруг бросился от него к Зое Павловне с криком:

– Бабушка, не вели ему трогать меня! Он – плохой! Это он убил дедушку!

Иван Тимофеевич ошеломленно замер.

Зоя Павловна подняла на Ивана Тимофеевича полубезумный взгляд и вдруг, словно прочтя в его глазах правду о содеянном им, поползла по полу к нему на коленях, норовя вцепиться в него руками и крича:

– Убийца!.. Убийца!..

«Чертова мазохистка, дура переменчивая!» – пронеслось в голове отступающего от нее Ивана Тимофеевича, но Ассенизатор в нем уже знал, что произошла великая Ошибка. Раньше он уничтожал лишний, никому ненужный, мешающий людям человеческий мусор, но этот Петенька оказался нужным Зое Павловне. Она любила его, несмотря на то, что жили они в постоянных скандалах. А он, Ассенизатор, этого не разглядел, взялся судить там, где могли рассудить только эти двое.

Он совершил Ошибку, умножил Зло и сам стал этим Злом. И теперь, как всякое Зло, он должен быть тоже уничтожен. Иван Тимофеевич покорно и безоговорочно принял этот последний приговор себя-Ассенизатора.

Однако Ассенизатора может «зачистить» только Ассенизатор…

Иван Тимофеевич, выглянув в окно, увидел подъехавшую к подъезду милицейскую машину, и, отталкивая от себя руки Зои Павловны, ждал, поглядывая на дверь.

Когда на лестнице раздался топот бегущих наверх людей, он отодвинул от себя неожиданно потерявшую сознание Зою Павловну, и встал напротив двери, вытянув вперед руку с черным игрушечным пистолетом Кости.

Вбежавший в квартиру милиционер, увидев мужчину, направлявшего на него пистолет, стремительным тренированным движением выхватил оружие и два раза выстрелил.

Иван Тимофеевич почувствовал, как пули, выпущенные милиционером, взрываются у него в груди жгучей болью, крошащей ребра и разрывающей в клочья легкие.

«Все правильно, Зло должно быть исторгнуто из нашего мира!» – пронеслась в голове Ивана Тимофеевича последняя мысль, и он рухнул на пол.